В нём [Иисусе Христе] видим мы двойное состояние, не слитное, но соединенное в одном лице, Бога и человека Иисуса... И при этом сохраняются свойства той и другой субстанции, так что как и дух (Божество) совершает в нем свои дела, т. е. добродетели, чудеса и знамения, так и плоть (человечество) исполняет свои страдания, чувствуя жажду и пр., и, наконец, умирает. ...Две субстанции различно действуют по своему состояния ...и плоть никогда не бывает духом, ни дух - плотью.
Тертуллиан
Связанные темы
бог
божество
дело
добродетель
другой
дух
жажда
как
лицо
один
пря
свое
свой
свойство
субстанция
той
человек
этот
Похожие цитаты
Один человек все грешил и каялся - и так всю жизнь. Наконец покаялся и умер. Злой дух пришел за его душой и говорит: «Он мой». Господь же говорит: «Нет, он каялся». «Да ведь хоть и каялся, опять согрешал», - продолжал диавол. Тогда Господь ему сказал: «Если ты, будучи зол, принимал его опять к себе после того, как он Мне каялся, то как же Мне не принять его после того, как он, согрешив, опять обращался ко Мне с покаянием?».
Амвросий Оптинский
Господь повелел любить всех единоверных и, при посредстве терпения, вкушать плод, который они приносят нам, сказав: от всякаго древа, еже в раи. снедию снеси (Быт.2, 16). Но мы... возлюбили одних как добрых, - возненавидели других как злых. В этом и заключается вкушение от древа познания добра и зла (Быт. 2, 10). Вкусив от него, мы умерщвляемся в духе не потому, чтоб смерть сотворена была Богом, но потому, что она является сама собой в человеке, возненавидевшем ближнего.
Марк Подвижник
Когда увядает красота лица, потухает блеск глаз, а со старостью приходят морщинки или оставляют свои следы и рубцы болезни, горе, заботы, любовь верного мужа должна оставаться такой же глубокой и искренней, как и раньше. Нет на земле мерок, способных измерить глубину любви Христа к Его Церкви, и ни один смертный не может любить с такой же глубиной, но всё же каждый муж обязан это сделать в той степени, в какой эту любовь можно повторить на земле. Ни одна жертва не покажется ему слишком большой ради его любимой.
Иоанн Златоуст